8 плюсов коронавируса, о которых вы не задумывались

«Если учителя хотят дожить до следующего учебного года, то лучше сделать прививку»

— Что вы можете нам рассказать про вакцину? У нас тут в Татарстане учителя боятся, что будут ее делать насильно.

— Тут все просто. Если учителя хотят дожить до следующего учебного года, то лучше сделать прививку. Дело в том, что топливо для очень многих эпидемий — дети. И коронавируса это тоже касается. Дети им заболевают, крайне редко попадают в больницу, зато являются носителями вируса. А где больше всего детей? В школе. А кто в основном работает в школе? Не знаю, как у вас, а в нашем городе средний возраст школьного учителя 50 лет. То есть это уже сразу группа риска. Плюс у школьных работников уже могут быть накоплены и сердечно-сосудистые заболевания, и патология дыхательной системы, плюс стресс — в общем, школа здоровье не улучшает. И эпидобстановку тоже.

Поэтому если учителям предложат привиться, я б на их месте все-таки это сделал. Ведь учителя и врачи — в зоне особенного риска.

— Но в народе боятся, что вакцина еще недоисследованная, недоработанная и ужасно страшная.

— Вопросы к вакцинам, естественно, возникают. Но надо понимать, что во всем мире не стали изобретать велосипед. Взяли старый и навесили на него новые руль и педали. Вакцина института Гамалеи делается на чистом аденовирусе, они в медицине используются больше 50 лет, на них делают многие вакцины. Мы знаем этот инструмент и знаем: максимум, что он дает в плане побочек — это один день температуры и, может быть, местные реакции (покраснение в месте введения). Не будет никаких дополнительных побочек.

Фото: Максим Платонов

— А эффективность?

— Именно для этого проводятся клинические исследования. Первоначальная фаза показала хорошие результаты.

— Антитела вырабатываются в нужных количествах?

— Вырабатываются, да. А про нужные количества — в мире никто не знает, сколько нужно. Поэтому сравнивают исключительно с тем количеством антител, которое есть у переболевших. Иммунный ответ у всех добровольцев (их было 78 человек на первой и второй фазах клинических исследований) оказался положительным: в ответ на вакцину выработалось либо не меньше, либо больше антител, чем образовались в организме у людей, перенесших ковид. И это для первой фазы исследования — более чем нормальный результат.

Исследования гамалеевцы проводят как положено — будет и рандомизация, и двойное ослепление выборки: никто из 40 тысяч человек не будет знать, препарат ему ввели или плацебо, и их врачи тоже этого знать не будут. И это уже будет массовым качественным исследованием. После этого мы сможем сказать, какой процент защиты дает эта вакцина.

— Один из ученых Казанского университета критиковал гамалеевскую вакцину за то, что в ней используется аденовирус, иммунитет к которому у человека может уже присутствовать — а стало быть, вакцина может и не сработать.

— Абсолютно верная критика, но эта вакцина состоит из двух компонентов. Первый — аденовирус пятого типа — достаточно распространенный, и иммунитет к нему есть примерно у 30% населения. Так что прежде чем он «развернет деятельность», его действительно может убить иммунитет. Поэтому через 21 день после первой инъекции надо прийти за второй дозой — она содержит редкий аденовирус 26 типа. Так что «Спутник» — двухвекторная вакцина, в которой предусмотрена описанная вами опасность.

Я, кстати, записался добровольцем на третью фазу исследований. Уже прошел все необходимые исследования и получил первую инъекцию вакцины (75% вероятности) или плацебо (25% вероятности). Немного поболело место укола, больше никаких побочных эффектов не наблюдалось. Через три недели будет вторая доза.

«Мы живем во время войны»

— Наша вакцина действительно одна из первых в мире?

— В мире разрешены для применения (с разными ограничениями) уже пять вакцин от коронавируса. Только одна наша, остальные китайские. Они очень разные. Есть среди них инактивированная (с мертвым вирусом), есть у китайцев и вакцина на аденовирусе (на том же 5 типе), и так далее. И тестируется еще одна вакцина — так называемая оксфордская. Так вот, ее задача для третьей фазы — примерно 50%-ная защита. То есть, если разница в получении иммунитета между контрольной и опытной группами будет всего лишь 50%, они решат, что этого вполне достаточно, и их это вполне удовлетворит. И эту вакцину тоже зарегистрируют как эффективную!

Фото: coronavirus-control.ru

— А хватит вакцин на всех?

— Нужно учитывать, что мы живем во время войны, просто наш враг — коронавирус. Поэтому врачи и контролирующие органы по всему миру в борьбе с этим врагом используют все, что есть под рукой, упрощают процедуру регистрации и исследований. И нам никто вакцину не продаст, пока своих не обеспечат. Так что все страны в первую очередь нацелены на своих граждан.

Так что неудивительно, что у нас сразу несколько вакцин разрабатывается — скажем, в октябре будет зарегистрирована вакцина ГНЦ «Вектор». Они, кстати, тоже ничего не изобретают с нуля — просто взяли свою старую разработку по Эболе и приспособили ее к коронавирусу. Гамалеевцы тоже так же поступили, кстати — это у них вообще третья, коронавирусная итерация на аденовирусе. А до нее были разработки вакцины против Эболы и против ближневосточного респираторного синдрома (MERS) на этой же основе. И третья вакцина, которая в России на подходе, — ее разработал ФНЦ им. Чумакова, один из ведущих наших институтов по иммунобиологическим препаратам. У них будет цельновирионная инактивированная вакцина — в ней там цельный, но мертвый вирус.

Так что вакцин будет много, а не одна. Выбор будет. И я думаю, что если люди строят планы на ближайшие десятки лет, стоит посмотреть в их сторону.

«Это не просто ОРВИ — это системное заболевание»

— Сейчас медики знают о ковиде уже достаточно много. Изменяются и протоколы лечения. Расскажите, пожалуйста, есть что-то еще, кроме арбидола, что вызывает в этих рекомендациях вопросы?

— К счастью, оттуда исчезло подавляющее большинство препаратов с недоказанной эффективностью. Если мы, к примеру, посмотрим российские рекомендации первых итераций, то там был абсолютный трэш, включая разнообразную гомеопатию. За это время многое изменилось в лучшую сторону. Теперь из неработающего там остались арбидол, интерферон-альфа и фавипиравир. Еще остался гидроксихлорохин — правда, его рекомендовано применять с массой оговорок. Вот еще б его оттуда изгнать — было бы совсем хорошо.

Гидроксихлорохин, кстати, попал в протоколы коронавирусной терапии совершенно случайно, благодаря политикам — вернее, лично Дональду Трампу, который сделал весомый вклад в его продвижение, заявив, что сам его принимает и всем рекомендует. А ведь там та же история, что и с фавипиравиром: нет фактов, подтверждающих эффективность, зато есть побочные эффекты.

Фото: indianexpress.com

— А что про эту болезнь мы сейчас поняли нового, и как это помогает ее лечить?

— Мы наконец поняли, что это не просто ОРВИ. Это системное заболевание, которое поражает в основном мелкие сосуды, расположенные в любых органах — страдают не только легкие, но и печень, и почки, и мозг, и все.

Поэтому, когда мы сейчас стали применять системную терапию антикоагулянтами, это внесло правильную струю в антикоронавирусную стратегию, и много жизней удалось спасти благодаря этому пониманию. Это первое.

И второе: мы стали понимать, что это — системное воспаление, системная воспалительная реакция. Иногда коронавирус даже ухитряется использовать наш иммунитет против нас же самих.

У некоторых людей есть особенность — задержка интерферонового ответа. И коронавирус отлично этим пользуется. Он может провоцировать развитие патологических иммунных реакций. И против гипериммунного ответа у нас тоже давно есть лекарство — дексаметазон и другие кортикостероиды, которые после проведения специальных исследований показали воспроизводимый эффект. Везде эти препараты показывали себя хорошо, изменялись показатели в лучшую сторону. Причем это были объективно измеряемые показатели, а не просто субъективное заявление «пациент стал лучше себя чувствовать за три дня».

А еще мы сегодня понимаем, что не надо стараться во что бы то ни стало помещать человека на ИВЛ. В первые дни и недели старались сразу перевести больного на аппарат, а сейчас это скорее жест отчаяния. Мы тянем до последнего, используем любые другие способы оксигенации — те же маски, канюли. И пока сатурация больного держится на допустимом уровне, на ИВЛ его не переводят. Почему? Да потому что потом посчитали, прикинули — и оказалось, что обратно с ИВЛ выходят только около 17—20%. Процент эсктубации был слишком низким. Понятно, что на ИВЛ легких больных не клали, но, в общем, схему пересмотрели. Как и многие другие тактики.

— То есть лечение у нас пока симптоматическое.

— Патогенетическое и симптоматическое. И сегодня наш подход к коронавирусу позволяет вытягивать тех больных, которых мы не вытянули бы где-нибудь в феврале.

«Пока нет вакцины, мы будем получать все новые волны»

— Что дальше? Останется этот коронавирус с нами или его можно победить?

— Если кто-то ответит на этот вопрос однозначно, можно сразу бить ему лицо. Потому что, скорее всего, он наврет. Никто сейчас не знает, что будет на самом деле. Конечно, было много всяких людей, которые строили прогнозы, модели и все остальное, но я что-то не видел ни одной модели, которая показала бы достоверный результат хотя бы на отрезке в полгода. Никто до сих пор не предсказал, как оно будет.

Говорили, что должна быть вторая волна. Но это и понятно — пока вакцины нет, когда мы будем снимать очередные ограничения, мы будем получать все новые волны. Потому что коронавирус — это некарантинная инфекция. Мы не можем его остановить такими мерами.

Но с другой стороны, у нас есть пример коронавируса, который вызвал когда-то «атипичную пневмонию» — SARS-CoV. Так вот благодаря тем мерам, которые были тогда приняты, он исчез. Вакцину против него разработать не успели. И он больше нигде, никогда не появлялся.

Этот вариант развития событий вполне возможен. Да, конечно, этот коронавирус закрепился у нас гораздо лучше. Но есть и еще один вариант развития событий — у нас ведь уже есть четыре коронавируса, которыми мы болеем каждый год. Они входят в когорту ОРВИ. И мы с ними сосуществуем уже давно.

Фото Ильи Репина

— И новый коронавирус в эту когорту сможет встроиться, не убив трети земного шара?

— Надо еще вот о чем помнить: у человека есть не только антительный иммунитет, но и Т-клеточный. Эти клетки обладают собственным распознающим аппаратом, они могут убивать зараженные клетки в нашем организме. Так вот, исследования показывают, что люди, которые болели этими человеческими коронавирусами, порой имеют перекрестный иммунитет Т-клеточного типа к нашему новому коронавирусу. И это, кстати, один из вариантов ответа на вопрос о том, почему бывают семьи, где переболели все, кроме кого-то одного. Таких людей исследовали и выяснили, что у них есть вот такая особенность Т-клеточного иммунитета. Так что не исключено, что и новый коронавирус сможет таким образом остаться с нами, но уже не быть таким опасным.

Но в какую сторону этот процесс пойдет — никто сейчас точно не скажет, это будет известно только со временем.

Людмила Губаева

ОбществоМедицина

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector